Бакланов А.В. 

Хроники
   Жакко

» » Во Вьетнаме было столько пережито... (2)
Навигация
     

RSS 2
Располагайтесь
     

Новости сайта
     
Облако тегов
     
  Популярные ключевые слова ..

Архив публикаций
     
Январь 2018 (1)
Июль 2017 (1)
Май 2017 (2)
Апрель 2017 (2)
Март 2017 (1)
Февраль 2017 (1)







Во Вьетнаме было столько пережито... (2)   
 
Во Вьетнаме было столько пережито... (2) < К началу статьи
Затем я осмотрел остальные четыре ПУ с ракетами. Две ракеты были повреждены осколками - погнуты стабилизаторы, крылья и передние рули устойчивости. На двух ПУ были сорваны крышки люков. Таким образом, из шести ПУ боеготовыми оказались только две и столько же ракет.
Я проверил личный состав батареи и выяснил, что во время налета трое молодых солдат, испугавшись взрывов бомб и ракет, сбежали с позиции и были 'взяты в плен' бойцами местного отряда самообороны - те приняли их за катапультировавшихся американских летчиков. Об этом уже сообщили командиру дивизиона подполковнику Лякишеву и он на газике срочно поехал 'выручать из плена' этих бойцов. Его обязанности исполнял командир 1-й батарей капитан Ю.К. Петров Я доложил ему обстановку и предложил срочно перегрузить исправные ракеты на исправные ПУ.

Получив 'добро', я немедленно с расчетами принялся за перегрузку ракет. На это мероприятие ушло около часа. Затем были отключены все перебитые кабели и провода. Наконец удалось включить всю аппаратуру и начать ее проверку.
Около 12-00 на оповещение начали выдавать координаты групповой цели идущей с северного направления на средней высоте, без помех. Группа быстро приближалась к дивизиону. Все было подготовлено к бою, и по команде капитана Петрова две последние ракеты стартовали по направлению к цели. Все получилось удачно - было сбито два самолета, остальные не решившись больше атаковать дивизион, развернулись и, снизив высоту, ушли обратно.
Недалеко от позиции в большом здании, вероятно бывшем складе, на полуприцепах находились еще двенадцать не заправленных топливом ракет. Я напомнил капитану Петрову, о том, что у нас на позиции нет больше ни одной ракеты и нам надо срочно заправить те двенадцать ракет и доставить их на позицию. Капитан Петров приказал мне лично выехать туда и обеспечить заправку и доставку ракет. Мое присутствие на позиции не имело особого значения, т.к. дивизион был небоеготов, а мои обязанности мог выполнять командир взвода лейтенант Захмылов. Проинструктировав его, я взял с собой одного первого номера стартового расчета, два противогаза и на тягаче ЗИЛ-157 мы уехали к месту хранения ракет.

Прибыв туда, мы расчехлили полуприцепы с ракетами и, надев противогазы, немедленно приступили к заправке ракет. Для сокращения времени заправку ракет пришлось выполнять без защитных костюмов, пренебрегая опасностью. Через два часа все ракеты уже были на позиции. К этому времени возвратился подполковник Лякишев с беглецами. Кстати, в дальнейшем эти ребята больше никогда не проявляли малодушия и при налетах вели себя достойно.

Ближе к вечеру из Ханоя прибыли полковник A.M. Дзыза и капитан А.Б. Заика. Они внимательно осмотрели позицию. Только теперь я заметил, что вся позиция была усеяна осколками от бомб, напоминающими щепки от деревьев. Полковник Дзыза несколько таких осколков завернул в носовой платок и спрятал, чтобы потом показать их нашему военному атташе и послу. Затем все собрались у разбитой установки с ракетой, которую несколько раз сфотографировал капитан Заика. Позже он подарил мне такую фотографию на память. Уже в Союзе, на проверке одного из полков нашего корпуса, я показал эту фотографию члену комиссии генералу A.M. Дзызе и по его просьбе сделал для него ксерокопию.

Командир дивизиона подполковник Лякишев отдал распоряжение на свертывание дивизиона для смены позиции. После совершения марша, дивизион разместили в небольшом лесу, не разворачивая технику. Нас, как обычно, разместили в ближайшей деревне. Когда мы прибыли к назначенному для нас дому и начали готовиться к отдыху, неожиданно приехал капитан Г. Зиновьев ('инженер по технике безопас?ности') и начал расспрашивать нас обо всем случившемся. Выяснив все подробности, он уехал, выразив перед отъездом свое удовлетворение и поздравив всех с боевым крещением.

На следующий день прибыли специалисты-ремонтники и приступили к устранению механических повреждений на технике. Пять ПУ стартовой батареи к вечеру были готовы, а та, на которой разорвалась ракета, осталась в прежнем состоянии. Я спросил капитана А.Б. Заику - будет ли она отправлена для восстановления в Союз, или мы попытаемся восстановить ее своими силами. Капитан Заика ответил, что лучше было бы восстановить ее самим. На том и порешили.

В дальнейшем при первой же возможности я сразу приступал к работе по ее восстановлению. В этом мне, как и раньше, постоянно оказывали неоценимую помощь офицеры-координатчики В. Щенников и В. Лычагин. Самая большая трудность возникла при восстановлении электрических цепей, т.к. отсутствие маркировки на проводах вынуждало нас подолгу искать эти пары в местах разрыва, проверять их приборами, а затем соединять пайкой. Нас поразило то, как рационально это сделано на американских самолетах, детали которых нам дали вьетнамцы; через каждые два сантиметра на каждом проводе на заводе проставляются номера проводов, и по этим номерам легко найти второй конец при обрыве. Но, несмотря на все неудобства и трудности к концу декабря ПУ была полностью восстановлена и поставлена на позицию. Наши усилия не пропали даром - 11 января 1966 года ракетой, пущенной с этой ПУ был сбит беспилотный самолет-разведчик. Нет необходимости говорить в том, какое радостное настроение было не только у нас, но и у командования полка и вьетнамцев.

В конце октября подполковник Лякишев сообщил мне, что в Ханой идет наш автобус и мне нужно будет поехать в Центральный военный госпиталь и навестить там раненого Виталия Смирнова, которого перед этим навещал капитан Заика. По пути мы заехали в Кимлиен, где я узнал, что ночью при загадочных обстоятельствах погиб капитан Гурий Зиновьев. Здесь же я встретил троих советских хирургов, которых специально вызвали из Союза, чтобы сделать Смирнову операцию по пересадке почки.

По дороге в госпиталь я обратил внимание на множество колодцев, вырытых вдоль дорог и тротуаров. Сверху они закрывались крышками. Это были индивидуальные укрытия. Все это появилось после применения американцами шариковых бомб против мирного населения.
У входа на территорию госпиталя, привязанная цепью к металлической трубе обезьяна-орангутанг развлекала собравшихся вокруг зевак. Я также остановился и был поражен ее способностями. Она с нетерпением ожидала кормильца, непрерывно поглядывая в сторону его вероятного появления. И когда этот человек в больничной пижаме с алюминиевой миской в руке появился, обезьяна встала во весь рост, вытянулась по стойке смирно, положив левую лапу на голову, а правую приложив к виску для отдания чести, громко рявкнула: 'Тяо дом ти!', что означает 'здравствуй товарищ'. Получив миску с рисом и травой, обезьяна мгновенно проглотила все, выпрямилась, надела пустую миску на голову и прокрычала: 'На Сайгон!', выбросив, при этом вперед правую руку, чем вызвала восторг у всех присутствующих.

В госпитале к Смирнову меня не допустили, заявив, что он находится в тяжелом состоянии. Так и не увидев его, я вернулся обратно в дивизион. Известно, что сразу после ранения Смирнову срочно была сделана операция по удалению разорванной осколком почки. Но, несмотря на все старания врачей, оставшаяся почка не справилась с нагрузкой в жарком климате Вьетнама, и 24 октября Смирнов скончался.
Это была тяжелая потеря для всех нас. Каждый понимал, что мог оказаться на его месте. Тело погибшего отправили в Союз. Родители, конечно, не подозревали при выполнении какого боевого задания погиб их Виталий. Позже им был вручён орден боевого Красного Знамени, которым Виталий Смирнов был награждён посмертно.

Тем же рейсом в Москву в цинковом гробу было отправлено тело капитана Зиновьева.

Закончив все восстановительные работы, дивизион совершил ночной марш на очередную позицию. Позиция была выбрана на бывшем рисовом поле и представляла ровную площадку с мягким грунтом. С юга в двух-трех километрах от позиции тянулись горы. Недалеко от позиции находилось также здание школы, в котором нас и разместили. Для оборудования позиции было привлечено около 100 человек местного населения, оснащенных корзинами, лопатами и мотыгами. Основная их работа заключалась в сооружении из грунта обваловочной насыпи вокруг ПУ и создании естественной маскировки из бамбука или банановых деревьев. Позиция напоминала улей, вокруг которого непрерывно роились пчелы.

В разгар работ на позицию приехали полковник Н.В. Баженов и капитан А.Б. Заика. Я кратко доложил им обстановку. Осматривая позицию, полковник Баженов начал разговор о моих действиях 17 октября. Я сразу ощутил, более чем когда-либо при прежних встречах, его доброжелательное отношение ко мне.

Вскоре работы по подготовке позиции были полностью завершены и дивизион занял ее. После развертывания техники боевой расчет проверил ее настройку, функционирование и к утру все было готово к бою. Все свободные от дежурства сели в автобус и направились к месту нашего размещения. Я и подполковник И.А. Лякишев ехали вместе с полковником Н.В. Баженовым в 'Варшаве' (наша бывшая 'Победа'). По пути мы увидели на краю рисового чека зенитную пушку 57 мм, которая почему-то оказалась на дне глубокой ямы, откуда крестьяне черпали воду для заливки рисовых чеков. Обращаясь непосредственно ко мне полковник Баженов сказал:

- Демченко, возьмите солдат, тягач АТЛ и попробуйте ее вытащить.

Прибыв к месту нашего размещения, я взял двух солдат из своей батареи и на легком тягаче АТЛ через полчаса уже был возле застрявшей пушки. Один из солдат, привязанный веревкой к тягачу, спустился на дно ямы, зацепил пушку тросом и мы лебедкой тягача вытащили ее наверх. Зенитная артиллерийская батарея, предназначенная для прикрытия нашего дивизиона, располагалась недалеко на возвышенности. Мы доставили туда эту пушку и сдали ее дежурному артиллеристскому расчету. Вечером командир этой зенитной батареи - капитан, прибыл в наш лагерь и сердечно поблагодарил за пушку нашего командира подполковника И.А.Лякишева.

На следующий день 30 октября 1965 г. (суббота) с утра была объявлена готовность по высотной, одиночной, малоскоростной цели. По всем параметрам мы определили, что это беспилотный разведчик. Высота цели - 22 тыс. метров. Едва ПУ успели войти в синхронизацию, как подполковник Лякишев подал команду:

- Цель уничтожить одной ракетой! - что нас всех удивило.

Согласно 'Правил стрельбы' в этом случае назначаются три ракеты, и стрельба ведется очередью с интервалом пуска 6 секунд. Цель считанные секунды находилась на самом краю зоны поражения, и пока ракета долетела в расчетную точку, цель вышла из зоны поражения, ракета на большой высоте самоликвидировалась. Пуск очередной ракеты был бесполезным, так как по параметрам цели даже стрельба вдогон уже была невозможна.

Самолет-разведчик улетел, теперь надо ждать удара авиации. Но в этот день его не было. Через некоторое время в дивизион прибыл капитан Заика и начался неприятный разбор неудачной стрельбы. Подполковник Лякишев открыто признал свою ошибку, но тут же заявил, что на такую цель не будет тратить по три ракеты! Как решался дальше вопрос по отношению к нему, я не знаю, но он остался командовать дивизионом до самого отъезда в СССР.
По непонятным причинам дивизион на этот раз не сменил позицию. Следует отметить, что уже на этой позиции значительно увеличилось число зенитных средств, прикрывающих дивизион. Эти средства развертывались на наиболее опасных направлениях в несколько линий.

Нам было дано указание предоставлять вьетнамским расчетам больше самостоятельности, так как однажды мы должны будем передать им все и уехать. Кроме того, вьетнамцы сами горели желанием самостоятельно вести боевые действия. Выполняя указание, мы допустили к самостоятельному боевому дежурству стартовые расчеты и других специалистов. Фактически при боевой работе на местах действовал смешанный расчет.

Учитывая уроки предыдущего удара по позиции и применение американцами самонаводящихся на излучение СНР снарядов типа 'Шрайк', вьетнамское командование ввело ряд новых элементов маскировки: оборудование ложных позиций, имитация работы средств разведки и др. Теперь траншеи для укрытия личного состава оборудовались почти вокруг всей позиции и были не прямыми, а имели крутые изгибы профиля, что препятствовало разлету осколков на большие расстояния вдоль них. Кабели к ПУ по возможности закрывались в неглубокие траншеи, окопы для личного состава покрывались бамбуковым накатом. Центр дивизиона также ограждался земляным валом.

Так как пленные американские летчики в своих показаниях заявили, что наши серебристые ракеты видны издалека, мы остро поставили вопрос о необходимости покраски ракет в защитный цвет и обязательном камуфлировании ПУ и приемо-передающей антенны кабины 'П'. К сожалению, мы получили от представителей промышленности не совсем убедительный ответ, смысл которого состоял в том, что в случае покраски ракеты ухуд?шаются ее аэродинамические качества!? Об этом нам сообщил полковник Дзыза. Я возразил ему, заявив, что в Союзе каждая ракета, находящаяся на боевом дежурстве неоднократно подкрашивалась серебрянкой, и никто не задумывался об ухудшении ее аэродинамических качеств. По истечении срока службы эти ракеты снимались с дежурства и отправлялись на полигоны для проведения боевых стрельб. Никаких ухудшений аэродинамики ракет при этом не наблюдалось - ракеты попадали точно в цель. Вскоре произошло еще одно событие напрямую связанное с вопросами маскировки: бомбовому удару подвергся технический дивизион (командир дивизиона майор Н.И. Иванов). Дивизион был обнаружен, прежде всего, по причине отсутствия маскировки при проведении проверки ракет.

Эта тяжба по маскирующей покраске техники и ракет продолжалась почти полгода, и лишь к концу 1965 года вопрос был решен положительно. Это значительно затруднило визуальное обнаружение дивизионов, тем более, когда выключалась синхронизация и все ПУ становились в исходное положение.

На следующий день - в воскресенье, 31 октября 1965 г. - примерно около 12-00 к нам начала поступать информация о нескольких группах целей, действовавших с западного и юго-западного направлений. Если с юго-западного направления находились горы, то с запада была равнина. На этом направлении, примерно в 8-10 километрах, располагался аэродром Кеп, на котором базировались истребители МИГ-17. Техника работала без перерыва, ракеты были подготовлены, синхронизация включена. Поиск и сопровождение целей с западного направления велись непрерывно. Ракеты неоднократно пришлось ставить на подготовку повторно.

Позже, по показаниям тех, кто находился на позиции, удалось восстановить всю схему спланированного по дивизиону удара. Группа в составе около тридцати самолетов блокировала аэродром Кеп и нанесла по нему несколько бомбовых и ракетных ударов, не дав истребителям возможности взлететь. Вторая группа в составе трех самолетов летела над горами с юго-запада в направлении нашего дивизиона. Когда эти самолеты взяли направление на дивизион, прикрывающая нас батарея, куда я накануне сдал спасенную пушку, открыла огонь со всех орудий и поставила огневую завесу над нашим дивизионом. Са?молеты сделали левый разворот и, используя складки гор, ушли на запад. В этот момент из группы идущей с западного направления отделились несколько групп по два-три самолета и на предельно малых высотах пошли на дивизион. Нам удалось обнаружить головную цель и выпустить по ней две ракеты. При подлете ракет к головной цели, два камуфлированных истребителя-бомбардировщика выполнили резкий разворот, и пропустив ракеты, ушли в обратном направлении. Ракеты долетели до групповой цели и, подорвавшись, уничтожили два самолета.

В это время с востока началась нарастающая стрельба зенитной артиллерии, что свидетельствовало о приближении авиации. Благодаря эффективным действиям зенитной артиллерии прикрытия всего один самолет противника прорвался к дивизиону и нанес бомбовый удар, произведя также несколько пусков неуправляемых реактивных снаря?дов. В этот момент внезапно отключилась вся аппаратура.

Выйдя из кабины, я увидел, что из бакового отсека одной ракеты идет желтый дым. Осмотрев ракету, я убедился, что отсек горючего невредим, а бак окислителя имеет незначительную пробоину сбоку. Но применять ракету в таком состоянии было нельзя. Она была снята с ПУ вьетнамским расчетом и отправлена в технический дивизион без слива окислителя. Позже я узнал, что водитель тягача по пути в технический дивизион несколько раз останавливался и выходил из кабины, чтобы глотнуть чистого воздуха. По прибытии в дивизион, он был фактически невменяем, его немедленно госпитализировали, но спасти не смогли, и он вскоре умер от отравления окислителем.

Проверяя остальную технику, я услышал из укрытия громкий мат и всякого рода проклятия в адрес американцев на русском языке. Подойдя ближе, я увидел одного из номеров стартового расчета, тело которого было изрешечено множеством ран, полученных от осколков разорвавшегося рядом неуправляемого снаряда. Солдата положили на носилки и унесли с позиции. Оказалось, что во время налета он схватил автомат и со словами:
- Сейчас я вам покажу, гады! - открыл огонь по пролетающему на бреющем 'Фантому'.

К сожалению, я не помню фамилию этого солдата, так как на лечение он был сразу же отправлен в Союз, и больше я его не встречал.
Рядом с укрытием валялся еще один неразорвавшийся неуправляемый реактивный снаряд, в котором не было взрывателя. В трех метрах от ПУ от разрыва бомбы образовалась глубокая воронка. Воздушных целей в непосредственной близости не было.

В это время с аэродрома Кеп поднялись четыре истребителя МИГ-17 и, пролетев над дивизионом, начали набор высоты. Вдруг откуда-то вылетели две наших ракеты и устойчиво летели в направлении четверки истребителей. В определенный момент произошел подрыв первой ракеты, от которого загорелся один истребитель, вторая ракета без подрыва ушла на самоликвидацию. Горящий истребитель начал набирать высоту, но пламя становилось все больше и через несколько секунд от истребителя отделилась черная точка - летчику пришлось катапультироваться. Затем раскрылся белый купол парашюта, а истребитель тут же рухнул на землю. Раздался сильный взрыв. Как в последствии мне рассказывал офицер наведения 83 ЗРДн (именно этот дивизион выпустил тогда ракеты) капитан Михеев, все произошло по при?чине отсутствия системы опознавания в аппаратуре комплекса, т.е. любой самолет являлся 'чужим'. Такие случаи, к сожалению, имели место и в других дивизионах.

День заканчивался и надо было принимать решение на смену позиции. На этот раз разрешение было получено без промедления и все приступили к свертыванию дивизиона. Марш в заданный район совершал, в основном, вьетнамский расчет и несколько наших специалистов. Отправив колонну, мы убыли к месту нашего размещения, где поужинав, собрали вещи и автобусом выехали на новую позицию. По пути заехали на прежнюю позицию для того, чтобы сфотографироваться в воронке от разорвавшейся бомбы. Затем подполковник Лякишев заехал к вьетнамским зенитчикам и сердечно поблагодарил их за огневое прикрытие.

По прибытию в новый район дивизион рассредоточил технику рядом с каким-то населенным пунктом под деревьями. Не доехав до этого места примерно один километр, мы увидели приближавшуюся к дивизиону тройку самолетов, которые из-за пасмурной погоды имели зловещий, черный вид. Мы остановились и вышли из автобуса в ожидании тяжелых последствий. Но самолеты пролетели над дивизионом, не обнаружив его и не причинив ему никакого вреда благодаря тщательной маскировке.

Так завершились эти, тяжелые для многих советских военных специалистов и вьетнамских воинов, воскресные дни. С другой стороны, события этих двух дней заставили нас многое пересмотреть в теории и практике, тактике и стратегии боевых действий войск ПВО. Именно тогда началась разгадка тактики нанесения ударов американской авиации по средствам ПВО. В боевой обстановке обнаруживались недостатки и выявлялись слабые стороны техники. Известно, что в этот период в военном деле произошли революционные преобразования: на вооружении появились новейшие зенитно-ракетные комплексы и системы управления. Военная наука кардинально изменила свои взгляды на теорию и практику ведения боевых действий. И в этом немалая заслуга участников этих событий.

После передислокации дивизион не разворачивался несколько дней, и мы получили некоторую свободу. Нам разрешили немного отдохнуть. Не теряя времени зря, многие начали помогать крестьянам жать серпами рис. За эти дни мы научили всех вьетнамцев играть в нарды, после чего они свободно обыгрывали нас. Они со своей стороны учили нас играть в настольный теннис.

Родина не забыла нас

В начале нашего пребывания во Вьетнаме все испытывали одни и те же трудности: жара и влажность, постоянная жажда, длительное отсутствие писем от родных. Первые письма начали приходить только в августе 1965 года. Влажный климат, отсутствие необходимых средств личной гигиены, и в первую очередь ванны и душа, явились главной причиной заболевания многих наших специалистов. Как правило, эти заболевания не поддавались лечению, и больных отправляли в Союз.

Кроме того, назначенные вначале денежные выплаты оказались слишком мизерными и их едва хватало на питание и табачные изделия. Все начали открыто роптать, требовать повышения окладов. Командование поставило в известность военного атташе, посла, и в конце августа из Центрального финансового управления Министерства обороны СССР в Ханой прибыл представитель для решения всех назревших проблем. На собрании ему были высказаны все наши претензии, которые он пообещал разрешить. Действительно, все очень скоро изменилось: всем увеличили оклады, нашим семьям в Союзе начислялось не 30, а 70% от наших окладов по занимаемой в СССР должности, наладилась доставка почты. Теперь уже можно было кое-что приобрести для себя и своей семьи.

6 ноября 1965 г. в честь нашего праздника вьетнамское командование устроило в Ханое торжественный прием для всех советских военных специалистов. На приеме полковник Дзыза объявил приказы о присвоении очередных воинских званий: генерал-майор - полковнику Н.В. Баженову; майор - капитану А.Б. Заике. Каждому специалисту была выдана последняя пачка советских папирос или сигарет. От имени всего личного состава 238 ЗРП ПВО ВНА командир полка подполковник Хой подарил генералу Баженову маленькую обезьянку. После приема вьетнамский ансамбль ВВС и ПВО дал небольшой концерт.

В конце декабря в наше расположение приехал полковник Дзыза и приказал всем построиться. Перед строем он объявил о присвоении мне очередного звания капитан, поздравил и предупредил, чтобы по этому случаю мы не устраивали застолья. Все мы знали его, как непримиримого противника спиртного. Он был беспощаден, когда находил кого-нибудь за выпивкой. Он брал остатки спиртного и демонстративно выливал их в ра?ковину, или на землю с соответствующими последствиями для провинившихся.

Уже в средине ноября начался отъезд в СССР военных специалистов прибывших во Вьетнам в составе первой группы СВС в апреле 1965 года. В основном уезжали те, чья помощь уже была не нужна, т.к. вьетнамцы в большинстве своем справлялись сами, а так же больные или по семейным обстоятельствам. Остающиеся, конечно же, завидовали им. В числе убывших были: командир полка генерал Н.В. Баженов, командиры дивизионов подполковник И.А. Лякишев, майор Ю.Г. Терещенко, и другие.

Перед самым Новым годом майор Заика сообщил нам о предстоящем визите в Ханой высокопоставленной советской партийно-правительственной делегации. Причем, всем нам предстоит встреча с ее руководителями, т.к. они будут вручать нам правительственные награды.
Нас построили в своих выходных костюмах и майор Заика персонально осмотрел каждого, делая различные замечания. Я уже рассказывал о том, что во время приемов, устраиваемых вьетнамским командованием, или местными органами власти на мои серые брюки нередко опрокидывались бокалы с красным ликером. Поэтому они имели два цвета: спереди - темный, сзади - серый. Когда майор Заика подошел ко мне, его лицо сразу изменилось, он начал подергивать носом, очки запрыгали, а на лбу выступил пот. Все эти признаки его недовольства мне были знакомы давно, еще по Бакинскому округу ПВО.

В то время старший лейтенант А.Б. Заика, капитан Ю.К. Петров и другие, в составе группы внезапных проверок во главе с генералом Рассулбековым, часто бывали и в нашем дивизионе и устраивали внушительные разборы. Вот там я немного его и изучил. Нет необходимости убеждать кого-либо в высоком профессиональном мастерстве этого человека и огромном авторитете в войсках округа. Те, кто его знал - согласятся со мной.
Сейчас же надо было искать выход из положения, т.к. нельзя подводить командование. Обратившись к стоящим в строю, он спросил;
- Кто может одолжить костюм капитану Демченко? - никто не отозвался, т.к. каждый должен быть на этой встрече, причем, обязательно в костюме.
Распустив остальных для устранения замечаний, А.Б. Заика предложил мне попытаться постирать брюки. Что я и сделал не откладывая. Но когда на следующее утро я надел тщательно выстиранные и отглаженные брюки и показался в них А.Б. Заике, у него снова проявились те же признаки недовольства. Я начал его успокаивать, но он только еще больше сердился. Но деваться было некуда, и мне пришлось быть на встрече с руководителями делегации в этих 'двухцветных' брюках.

Делегация была солидной и авторитетной. Возглавлял ее член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Шелепин. В состав делегации входили Д.Ф. Устинов, ведав?ший в то время оборонными вопросами, маршал артиллерии Толубко, и другие ответственные лица. Всех советских специалистов собрали в нашем Посольстве. Я сидел рядом с А.Б. Заикой вторым от прохода в пяти метрах от трибуны. Вскоре в зале появились все члены делегации, и А.Н. Шелепин начал свое выступление. Он дал высокую оценку нашей работе и заявил, что ЦК КПСС внимательно следит за развивающимися здесь событиями. В выступлении он сослался на несколько письменных жалоб, поступивших от оставшихся в отдаленных гарнизонах семей офицеров, направленных во Вьетнам, рассказал о принятых по этим письмам мерах. С ог?ромным удовлетворением работники Посольства приняли сообщение о доставке им двух железобетонных арочных убежищ, которые уже доставлены в Ханой и в ближайшее время будут установлены в нужном месте. В конце выступления А.Н. Шелепин пожелал нам дальнейших успехов в нашем ответственном деле.

После этого полковник А.М. Дзыза объявил списки тех, кто остается в этом зале, и тех, которые переходят в другой зал. В нашем зале остались Д.Ф. Устинов, работник для объявления Указа о награждении и один фоторепортер с фотокамерой. Наступал ответственный момент для меня и А.Б. Заики, и он снова занервничал. Первым по списку награждался генерал Г.А. Белов - Старший Группы советских военных специалистов во Вьетнаме, вторым был я. Я подошел к. Устинову строевым шагом и доложил по Уставу. Устинов вручил мне орден боевого Красного Знамени, пожав руку, поздравил с высокой наградой. Момент вручения был сфотографирован. Повернувшись кругом, и ответив обычным 'Служу Советскому Союзу!', я направился на свое место. А.Б. Заика облегченно вздохнул и также искренне поздравил меня с наградой. Через два человека такая же высокая награда была вручена ему. В конце ритуала награждения все собрались в нашем зале. Генерал Г.А. Белов подошел к А.Н. Шелепину и, наклонившись, что-то сказал ему на ухо. А.Н. Шелепин тут же во весь голос объявил: 'Ну конечно можно!'. Генерал Белов повернулся к залу и спросил: 'Кто умеет открывать шампанское?'
Не сговариваясь, как будто по команде, я и трое моих соседей - В. Щенников, В. Лычагин и А. Никитин подняли руки. Генерал Белов тут же дал нам указание перейти в соседний зал, открыть там все бутылки шампанского и наполнить бокалы. Мы быстро вышли и с особым старанием проделали все, что требовалось. Через некоторое время в зале появились А.Н. Шелепин и члены делегации. Все подняли бокалы с шампанским и после короткого поздравительного тоста выпили.

А.Б. Заика всегда носил при себе фотоаппарат и, выйдя из здания, он сделал групповой снимок награжденных нашего полка, а затем передал кому-то фотоаппарат и попросил сфотографировать нас вдвоем. К сожалению, у меня не оказалось ни одной из этих фотографий.

Вместе с делегацией в Ханой прибыл самолет с подарками для нас. Каждому была вручена посылка: старшим офицерам - посылка номер 1, младшим офицерам - номер 2, сверхсрочнослужащим, сержантам и солдатам срочной службы - номер 3. Содержимое посылок было одинаковым, но отличалось лишь степенью ценности спиртного: у старших офицеров - шампанское и две бутылки коньяка, у младших - шампанское, столичная и московская, у остальных - шампанское, две бутылки московской. Кроме того, в каждую посылку была вложена открытка от Министра обороны с персональным поздравлением, колбаса, икра, печенье, сигареты 'Новость', туфли, высокоберцовые ботинки по образцу тех, в которые были обуты американские пехотинцы в Южном Вьетнаме, плащ, брюки, шерстяной свитер. Была и отдельная посылка, в которой находилось по 4 кг. черного хлеба на одного человека!!! Черный хлеб, селедка и холодная вода - это была мечта каждого из нас! И, наконец, часть этой мечты сбылось! У каждого был черный хлеб, всё ели с черным хлебом, закусывали только черным хлебом.

Посылки вручались 31 декабря 1965 г. в месте нашего проживания, сразу после получения наград. До полуночи было еще далеко, и все начали торжественно отмечать награды. Для встречи Нового 1966 года к полуночи все собрались в столовой. На столах и подоконниках стояло много бутылок с рисовой водкой и ликером, но мы игнорировали их, т.к. имели свое, родное спиртное. А.Б. Заика организовал различные викторины и состязания в пении, танцах, чтении. Каждый с удовольствием принял в них участие.

Мы не оставили без внимания и наших вьетнамских товарищей. Я подарил своему переводчику плащ и высокие ботинки. То же самое проделали почти все наши специалисты. Так завершились эти приятные события, но война продолжалась, и мы снова выехали на боевые позиции выполнять свою задачу.

Последние дни на вьетнамской земле

Еще до выезда на позицию, нам стало известно, что вьетнамскими расчетами 81 и 82 ЗРДн был сбит беспилотный разведчик. Причем, по этому разведчику было выпущено семь ракет. В ходе анализа проведенных стрельб выяснилась причина слишком большого расхода ракет - отсутствие надлежащего управления с КП полка и взаимодействия между дивизионами. Этот случай выявил еще недостаточную подготовку расчетов и командования полка, а значит, одних их без нашей помощи оставлять еще нельзя. Поэтому, отъезд на Родину многих наших специалистов был перенесен на более позднее время. Среди них оказался и я.

По решению Старшего группы ЗРВ генерала А.М. Дзызы, была проверена готовность вьетнамских расчетов к самостоятельному ведению боевых действий, где снова выявилось много недочетов. И лишь в конце января удалось добиться желаемых результатов. К отъезду на Родину готовилась большая группа наших специалистов, в том числе и я.

Ближе к окончанию командировки почти все мои товарищи по заказу сшили себе черные костюмы взамен изношенных, а у меня были сшиты только брюки. Я тоже решил заказать себе пиджак. Но для этого был нужен материал, а его продавали только в международном магазине в Ханое. Пришлось отпрашиваться у майора А.Б. Заики, чтобы съездить в столицу. Но в магазине мне сказали, что такой ткани у них больше нет, и мне следует обратиться к портному. Но портной тоже ответил мне отказом. Я дал ему деньги и попросил найти такую ткань. Он пообещал, что найдет ткань, и назначил мне примерку на конец месяца.

По ряду обстоятельств, самолет из Москвы, на котором мы должны были улетать домой, прилетал на неделю раньше, а следовательно, дата нашего вылета несколько приблизилась. Мне в очередной раз пришлось ехать к портному и уговаривать его ускорить пошив пиджака, но эти уговоры не помогли, и я прибегнул к испытанному методу - снова дал ему немного донгов. После этого портной выпалил: 'Без примерки!'.
Через два дня пиджак был готов и сшит он был по высшему классу.

В эти дни в Ханой приехал Красноярский ансамбль песни и пляски и нас ночью с позиции привезли на концерт, который продолжался до 3-х часов ночи. После этого мы еще несколько дней пробыли на позиции, а затем накануне отлета нас всех собрали в Кимлиене.
Утром майор Заика сообщил нам, что вылет состоится завтра около пяти утра. Настроение у всех было приподнятое. Неожиданно, около 16-00 к нашему общежитию подошел автобус и с него вышел майор Заика и переводчик. Оба подошли ко мне, и майор сообщил, что восстановленная мной пусковая установка в настоящее время снова неисправна - не входит в синхронное вращение с антенной кабины 'П' - поэтому мне необходимо срочно выехать на позицию и устранить возникшую неисправность.

Позиция находилась в пределах полутора часов езды от Ханоя. Дивизион был развернут в ананасовой плантации. Меня ждали с нетерпением, и я немедленно принялся за работу. Особой сложности в поиске и устранении неисправности не было: на установке была разрегулирована сельсинная передача и для ее настройки потребовались считанные минуты. Проверив пусковую установку совместно с антенной системой, и еще раз проинструктировав вьетнамского командира стартовой батареи, я собрался уезжать, но меня не отпустили. Вся батарея кинулась в разные стороны, откуда-то тащили столы, доски, сооружали длинный стол для предстоящего мероприятия. На столе появился рисовый самогон ('рислинг', как мы его называли), пиво, вода, закуска. Вскоре все собрались за столом, и начался прощальный ужин. Все вьетнамцы благодарили меня, расспрашивали о семье, о доме и т.д. Затем они подарили мне двенадцать красивых алюминиевых колец, сделанных из трубок со сбитых американских самолетов. Десять колец сразу они надели мне на пальцы, а два я положил в карман. Наконец, мы расстались, и я направился в Кимлиен.

У меня при себе имелось 15 донгов, которые увозить на Родину не имело никакого смысла, и я решил их издержать. Возвращались уже ночью, ехали медленно, при выключенных фарах. Въехали в какой-то населенный пункт, и вскоре я увидел впереди слабо освещенное фонарем 'летучая мышь' ночное кафе и попросил водителя сделать остановку. Выйдя из автобуса, я направился в кафе. Из окна бара пять вьетнамских девушек в белых халатах рассматривали посетителей. Подойдя к ним, я спросил на вьетнамском языке: есть ли в кафе ликер 'Донг тхап'. Они закивали утвердительно, и я достал 15 донгов и выложил их перед ними. Одна девушка взяла деньги и сказала: ликер я получу при условии, если каждой из них я подарю по два кольца, которые они увидели на моих руках. Мне ничего не оставалось, как согласиться и я начал снимать кольца и дарить их девушкам. Получив пять бутылок ликера, я поехал дальше и около полуночи прибыл в Кимлиен. Там почти никто не спал - все с нетерпением ждали утра и момента отлета - ведь впереди встреча с Родиной. До утра все спиртное было с друзьями выпито, а около 5-00 прибыл автобус, и мы выехали на аэродром.

Провожали нас майор А.Б. Заика и командир дивизиона капитан Ю.П. Богданов. Конечно, несмотря на все старания скрыть свое волнение, мы все равно волновались: ведь здесь во Вьетнаме столько пережито, тут остаются наши боевые друзья, которых мы, наверное, никогда больше не сможем увидеть.

Вскоре все заняли свои места в самолете, и через несколько минут он взял курс к китайской границе. Через 30 минут мы были уже в воздушном пространстве Китая, навсегда простившись с Вьетнамом. Так закончился один из важных и незабываемых этапов моей военной жизни, сыгравший большую роль в моей дальнейшей судьбе.

Московская обл., пос. Лесной городок, январь 2003 г.


< К началу статьи

 

17 сентября 2007
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


Комментарий от 29 марта 2008 00:43
#1
 
Giacco





icq: {icq}

  
Уважаемый Николай Николаевич.

На нашем сайте с большим уважением относятся к авторскому праву. Ссылки находятся в анонсах  статей далеко от глаз читателей самой статьи. В этом признаю вашу правоту. Для того, чтобы не возникало в будущем таких проблем, я продублировал информацию анонсов во всех статьях.

Смею заметить, что источник статьи у меня несколько иной.
Извините,  не имею возможности выяснять, где она появился раньше.

С уважением,
один из выходцев с Аташки.


зарегистрирован: 15.04.2007    

Комментарий от 5 декабря 2010 11:27
#2
 
AndrejKuzmin32





icq: {icq}

  
Элитные пассажирские перевозки с первоклассными водителями
зарегистрирован: --    

Информация
   
 

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 
на этом сайте используются авторские материалы, при копировании активная ссылка на сайт обязательна


1
2
3
4
5
11
6
7
8
9
10
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
Rambler's Top100  Adre - поисковая система, каталог сайтов ProtoPlex TOP-100: борьба лидеров! Faststart.ru: Информационный портал продвижение сайта; разработка корпоративного сайта, оптимизация веб-сайта