Бакланов А.В. 

Хроники
   Жакко

» » Чему нас учили на Аташке?
Навигация
     

RSS 2
Располагайтесь
     

Новости сайта
     
Облако тегов
     
  Популярные ключевые слова ..

Архив публикаций
     
Февраль 2022 (2)
Декабрь 2021 (1)
Ноябрь 2021 (1)
Август 2021 (1)
Май 2021 (1)
Апрель 2021 (2)







Чему нас учили на Аташке?   
 

Выбор маршевого двигателя, который предстояло сделать ракетчикам, оказался чрезвычайно сложен и оказался обставлен целым набором скорее политических, чем технических шагов, сделанных участниками этого процесса. Для одного из них, руководителя военной приемки ОКБ-2 Р.Б. Ванникова, ранее работавшего военпредом в КБ С.П. Королева, эти шаги запомнились до мелочей:



"Имея к середине пятидесятых годов более чем десятилетний опыт работы в ракетной технике, я, тем не менее, оказался в ОКБ-2 в положении ученика. Знания о ставших мне привычными баллистических ракетах, конечно, помогали. Но оказалось, что зенитные ракеты значительно превосходили их как по степени сложности выполняемых задач, так и по усложненности конструкции. Они требовали познаний в совершенно "неракетных" науках - аэродинамике, радиотехнике и множества связанных с ними предметов и, конечно же, безупречного владения разнообразными "политическими" инструментами. Один из уроков политического мастерства, который преподал мне в те годы руководитель ОКБ-2 Петр Дмитриевич Грушин, я запомнил на всю жизнь.

Тогда, в 1956 г., практически одновременно начались летные испытания ракет В-750, оснащенных маршевыми двигателями, созданными в КБ Исаева и Севрука. По своим параметрам они мало отличались друг от друга. Но отработка обоих двигателей шла очень сложно, нам всем хватало и проблем и неприятностей. И стоит отметить такую характерную деталь. В случае неудач Севрук на различных совещаниях обычно жаловался на Грушина или его подчиненных. Исаев же, наоборот, вину своей организации, а и иногда не только своей, всегда брал на себя. Такая позиция Исаева безусловно нравилась Грушину и Петр Дмитриевич практически всегда становился на его сторону и защищал как мог на любом уровне.

И вот однажды я приехал в Главное Управление на Фрунзенскую набережную. Был со мной и Севрук, работу которого для грушинской ракеты военные очень поддерживали. Неожиданно в коридоре нам повстречался Исаев, который только что посетил одного из руководителей Главного управления Минобороны и получил очередное "наставление". В расстроенных чувствах он поздоровался с нами и сказал:

- Все, я решил, что не буду делать двигатель для Грушина. Работ у меня полно, пусть Севрук дальше развивает это направление.

Мы с Севруком, конечно, обрадовались - становившийся бесконечным конкурс между двигателистами нам всем уже начинал надоедать. Тем более, что все можно было решить так мирно. Мы решили немедленно слегка отпраздновать это дело и пошли в ресторан, неподалеку от метро. Здесь даже Севрук, который прежде с трудом соглашался выпить, поддержал нашу компанию. Довольные результатом мы отправились в Химки, к Грушину. Мы считали, что Грушин должен был обрадоваться, узнав о принятом нами решении. В самом прекрасном настроении добрались до приемной Грушина и, не обращая внимания на слова секретаря Грушина Ольги Михайловны о том, что у него совещание, втроем вошли в кабинет. Кабинет действительно оказался заполнен людьми, но, желая как можно скорее обрадовать Грушина, я громко сказал: "Петр Дмитриевич, конкурс на маршевый двигатель успешно завершен. Исаев отказался от дальнейшей работы и двигатель будет делать Севрук." Стоявшие рядом со мной Исаев и Севрук согласно закивали головами.

Вопреки нашим ожиданиям на лице Грушина не отразилось никакой радости, наоборот, оно приняло самое суровое выражение.

- А кто это решил?

- Мы, - ответили мы втроем, практически одновременно.

Грушин, каким-то чутьем понял наше состояние и медленно поднялся из-за стола, подошел к нам, протянул вперед ладонь и довольно громко, чтобы было слышно всем собравшимся в его кабинете, сказал:

- Рукой по руке хлопают на базаре. А двигатели Исаева и Севрука записаны в Постановлении Правительства и только там должно приниматься решение о продолжении или завершении работ, - и показав, что разговор окончен, пошел к своему столу.

Немного смутившись, мы вышли из кабинета, даже не пытаясь что-либо возразить. Несколько слов, сказанных Грушиным, мгновенно вернули нас к реальности. Спустя несколько минут молчания Севрук неожиданно сказал Исаеву:

- А ты знаешь, как называют двигатель для этой ракеты твои сотрудники?

- "Изделие 711", как же еще?

- Они называют его УНС, что означает "утрем нос Севруку", - и заразительно засмеялся, наблюдая, как смутился Исаев.

Предвидя то, что проблемы с конкурсом будут продолжаться и дальше, Грушин пошел на нестандартный шаг - поехал в министерство, к Устинову и изложил ему свою позицию. Позиция была вполне четкой. В годы войны в двигательных КБ разрабатывались десятки типов двигателей, но на фронт из них попадали лишь единицы. Не потому, что они были лучше, а потому, что они полностью отвечали требованиям войны, могли выпускаться большими сериями, удачно вписывались в самолеты, быстро осваивались техниками. Да, исаевский двигатель сегодня немного хуже по характеристикам, но ведь у его КБ уже есть опыт длительной доводки, серийного производства. Специалистов из КБ Исаева хорошо знают на заводах, с ним готовы сотрудничать, а за Севруком стоят только опытные образцы.

Устинов согласился с Грушиным. В результате был принят такой выход из создавшейся ситуации - КБ Исаева получило приказ министерства о передаче производства его двигателя для В-750 на серийный завод в Ленинград, с целью обеспечения выполнения программы летных испытаний ракеты. И когда через несколько месяцев вопрос о выборе двигателя стал предметом рассмотрения комиссии при Совете Министров, Грушин смог в полной мере использовать этот козырь."



Так для ракеты был выбран двигатель Исаева, в серийном производстве получивший обозначение - С5.711 - по номеру ОКБ-5, объединившего в 1958г. коллективы двигателистов Исаева и Севрука.


Использование двигателя С2.711 (С5.711) потребовало размещения на ракете 1Д трех топливных баков: "Г" - для горючего ТГ-02, "О" - для окислителя АК-20Ф и "И" - для инициирующей жидкости ОТ-155. Время работы маршевого двигателя определялось запасом компонентов топлива на борту и составляло около 25 секунд при общем ресурсе около минуты.



Для стартовой ступени ракеты "1Д" в КБ-2 завода №81 под руководством И.И. Картукова первоначально разрабатывался твердотопливный двигатель ПРД-10. Для обеспечения его работоспособности в температурном диапазоне от -40 до +50°С требовалось использование четырех сменных сезонных вкладышей для изменения критического сечения сопла стартового двигателя. Это значительно усложняло эксплуатацию ракеты. В дальнейшем был спроектирован и принят на вооружение в составе ракет семейства В-750 стартовый ускоритель ПРД-18 с критическим сечением сопла, регулируемым в зависимости от температуры окружающей среды за счет продольного смещения центрального тела - так называемой "груши". Время работы стартового двигателя составляло около 3 секунд. Твердотопливный заряд из рецептуры НМФ-2 для двигателя ПРД-18 разрабатывался в расположенном поблизости от подмосковных Люберец НИИ-125 коллективом во главе с Б.П. Жуковым. Для обеспечения малого времени работы требовалось обеспечить большую поверхность горения топлива, что определило исполнение заряда массой 547 кг из 14 шашек длиной 1800 мм с цилиндрическим каналом диаметром 26 мм при наружном диаметре шашки 135 мм.



Большая часть элементов бортовой аппаратуры ракеты, включая автопилот АП-75, аппаратуру радиоуправления и радиовизирования ФР-15Ю, разрабатывалась в КБ-1. Радиовзрыватель "Шмель" создавался в НИИ-504, боевая часть В-88 - в НИИ-6.
























Чему нас учили на Аташке?
Ракета 1Д перед первым пуском, апрель 1955 г © МКБ "Факел"
Чему нас учили на Аташке?
Подготовка ракеты 1Д к испытаниям © МКБ "Факел"
Чему нас учили на Аташке?
Подготовка к заряжанию пусковой установки © МКБ "Факел"
Чему нас учили на Аташке?
Погрузка ракеты 1Д на транспортную машину © МКБ "Факел"
Чему нас учили на Аташке?
Ракета 1Д на полигоне © МКБ "Факел"

Опытная подвижная пусковая однобалочная пусковая установка СМ-63 с переменным углом старта ракеты была спроектирована в ленинградском ЦКБ-34 под руководством Главного конструктора Б.С. Коробова. Пусковая установка типа СМ-63 оснащалась электрическим синхронно-следящим приводом наведения по азимуту и углу места, разработанным в ЦНИИ-173 (в дальнейшем переименованный в ЦНИИ автоматики и гидравлики - ЦНИИАГ). В устройстве наведения направляющей по углу места использовался секторный механизм. При отработке пусковой установки на полигоне в подмосковном Фаустово было испытано несколько типов газоотбойных устройств, предназначенных для предотвращения эрозии грунта при пусках ракет. Серийная ПУ оснащалась газоотбойным устройством в виде шатра-рассекателя, прижимавшегося к грунту газовой струёй стартового двигателя ракеты. Кроме того, газоотбойное устройство повышало устойчивость ПУ при сходе ракеты с направляющей. Отработка элементов установки с использованием бросковых габаритно-весовых моделей ракет велась на полигоне Ржевка под Ленинградом.



В московском Государственном специальном конструкторском бюро (ГСКБ) разрабатывалось наземное оборудование для С-75. Всего в ГСКБ для комплексов С-75 было создано 9 агрегатов - транспортно-заряжающих машин ПР-11 различных модификаций, которые использовались для транспортировки и хранения ракет в состоянии промежуточной и окончательной готовности, заправки их окислителем и заряжания пусковых установок.



Изготовление антенн СНР было поручено подольскому заводу №710, но добиться высокого качества изготовления антенн на заводе не удалось, и их производство передали на артиллерийский завод № 92 ("Горьковский машиностроительный завод") и самолетостроительный завод №23 в подмосковных Филях, где уже была отработана технология штамповки крупноразмерных металлических деталей.



К маю 1954 г. был разработан эскизный (технический) проект системы С-75, включавший станцию наведения ракет (СНР), двухступенчатые ракеты и наводимые пусковые установки с наклонным стартом.


Однако дорога, лежавшая перед разработчиками С-75, была далеко не гладкой. Один из ведущих специалистов в области ПВО и ПРО - Г.В. Кисунько, так вспоминал об одном из весьма напряженных эпизодов, связанных с отстаиванием С-75 на начальных этапах работы:



"Даже среди военных было много противников этого комплекса. Ознакомившись с работами по С-75, заместитель Председателя Совмина СССР В.А.Малышев пообещал договориться с министром обороны и ускорить принятие решения по С-75.

На совещание у В.А.Малышева по вопросу по теме С-75 прибыли министр обороны маршал Жуков Г. К. и все его заместители, несколько гражданских министров... Немного поволновавшись вначале, я сделал общий доклад по системе С-75 и по ее радиотехническим средствам. Затем выступил с докладом о ракете главный конструктор ОКБ-2 П.Д.Грушин. По докладам было много вопросов и высказываний. Неожиданно для меня самым непримиримым противником системы оказался Калмыков, недавно назначенный министром радиопромышленности. После одного из моих ответов он сказал:

- Но это та же Б-200, но только в автомобиле, и вместо многоканальной одноканальная.

Я ответил, что потому и одноканальная, что в автомобиле. За мобильность приходится платить многоканальностью.

- А почему в ракете нет головки самонаведения ?

- Техникой самонаведения мы еще не владеем. Вам это хорошо известно. После С-75, вероятно, будет создан и дальнобойный комплекс с головкой самонаведения. Но это будет не скоро.

- А вот генеральный конструктор Лавочкин и наши радиоспециалисты считают, что следующую за С-25 систему обязательно надо делать с головками самонаведения. И ее мы сделаем раньше вашей С-75.

- Ракета для С-75 уже летает на полигоне. Готовы и радиокабины для экспериментального образца. На днях они тоже будут отправлены на полигон.

Наша пикировка на этом закончилась, но волшебные слова о головке самонаведения возымели действие. Все выступавшие вслед за нами маршалы высказались за то, чтобы в этой системе была головка самонаведения."


И напрасно Кисунько с Грушиным пытались объяснить, что для этого пришлось бы разрабатывать совсем новый, другой проект. Никто из выступавших не имел представления о головках самонаведения, кто-то даже поратовал за их "навинчивание" в дальнейшем и на артиллерийские снаряды...



Как вспоминал Кисунько, черту под разгулявшейся вакханалией подвел Жуков:


"Эта система нам нужна. - При этом он указал рукой на ковер, где были расставлены заготовленные Грушиным игрушечного вида макеты. - Конечно, хорошо бы иметь в ней и головку самонаведения, но мы должны считаться с тем, что у наших конструкторов эта проблема не решена. Кстати, должен разочаровать товарищей, что, даже когда такие головки появятся, их не удастся навинчивать на артиллерийские снаряды."


Однако не прошло и полугода со времени выпуска технического проекта, как возникли сомнения в возможности своевременной реализации даже ряда уже заявленных технических решений. Это было связано с тем, что электровакуумные приборы для 6-см диапазона, в том числе новый магнетрон, еще только разрабатывались и осваивались промышленностью. Задерживалось также и создание аппаратуры селекции движущихся целей. Поэтому для своевременного создания и наладки станции наведения ракет Постановлением от 1 октября 1954г. №2070-964 было принято решение о создании ее опытного образца с использованием магнетрона 10-сантиметрового диапазона (т.н. диапазона "В"). Правительственным документом были также уточнены требования к зоне поражения по дальности - до 29 км и по высоте - от 3 до 22 км.



Опытный вариант подвижной станции наведения ракет 10-см диапазона, изготовленный в КБ-1 в упрощенном составе без средств селекции движущихся целей и аппаратуры "электронного выстрела", в конце 1955 г. был смонтирован на радиотехническом полигоне у подмосковного дачного поселка Кратово, где отладочные и экспериментальные работы проводились с января по апрель 1956 г. Для отработки радиоэлектронной части системы использовались самолеты Ил-28 и МиГ-17 специального авиаотряда. В мае 1956 г. было принято решение об отправке СНР для продолжения испытаний на площадку № 32 полигона Капустин Яр, где она использовалась для проведения автономных испытаний ракеты, отработки замкнутого контура наведения на цель и предварительной оценки эффективности поражения цели.



Постановлением СМ от 19 марта 1956 г. N336-255 устанавливался срок представления батареи (зенитного ракетного дивизиона) С-75 на Государственные испытания - 1 июля1957 г. Сверх плана пятилетки 1956-1960 гг. предусматривался выпуск 265 батарей С-75 и 7220 ракет В-750.












Чему нас учили на Аташке?
Чему нас учили на Аташке?
Чему нас учили на Аташке?
Старт ракеты 1Д © МКБ "Факел"

Первый бросковый пуск ракеты В-750 (1Д) с застопоренными рулями был осуществлен 26 апреля 1955 г. с неподвижной пусковой установки, стрела которой была поднята на 45°. Топливом был снаряжен только ускоритель, в баки для сохранения центровки были залиты модельные жидкости. Пуск прошел удачно - через 46 секунд полета ракета упала в 12 км от места старта. В четвертом пуске, проведенном 4 мая, ракета выполнила первые маневры, заданные установленным на борту программным механизмом.


К концу 1956 г. пусками телеметрических образцов ракеты 1Д во все характерные точки зоны поражения были завершены комплексные заводские испытания. При этом в качестве цели использовались парашютные мишени с уголковыми отражателями.



Далеко не всегда испытания ракеты проходили гладко. Из числа наиболее запомнившихся разработчикам и испытателям эпизодов стала серия аварий, произошедших с ракетой на завершающем этапе испытаний. Одним из свидетелей тех событий стал инженер-двигателист ОКБ-2 В.П. Исаев:



"В те дни при схожих обстоятельствах было потеряно около десяти ракет. Самым странным было то, что телеметрия выдавала отказ различных элементов ракеты в один и тот же момент времени. Причем в каждом пуске отказывали различные системы. Разобраться с аппаратурой было крайне трудно - при падении ракеты разрушались практически "до атомов". Пуски были остановлены. На полигон из Москвы с самыми серьезными намерениями прилетело начальство. Обосновался на полигоне и Грушин. Как нам мгновенно стало ясно, цена последних неудач с ракетой могла оказаться для него неимоверно высокой. В результате, наше усердие в поисках причины аварий многократно возросло. С раннего утра и до позднего вечера мы ездили по степи, копаясь в обгоревших обломках ракет. Классическая формула "что изменили?" тоже ничего не могла объяснить сколько ни пытались мы "пройтись по чертежам". Те же провода, элементы аппаратуры, приводы... И однажды, скорее случайно, чем осознанно, спасительная мысль пришла в голову двадцатипятилетнему инженеру-испытателю Владимиру Коляскину - перед этой серией испытаний в маршевом двигателе был заменен датчик, измерявший давление в камере сгорания! В надежности этого, никогда ранее не подводившего, прибора никто не сомневался. А его показания во всех аварийных полетах были в пределах допуска. Но, загоревшись этой идеей, Коляскин немедленно поехал в степь, к ближайшей из упавших ракет. Цель была проста - найти датчик и убедиться, что он работал штатно. И у первого же найденного датчика он обнаружил отверстие, прожженное горячими газами двигателя! Картина отказов прояснилась моментально - газы, прорвавшиеся через датчик, прожигали находившийся рядом жгут проводов, выводя аппаратуру ракеты из строя. Уже через час все, кто был причастен к испытаниям, осматривали виновника аварий и поздравляли Коляскина с его драгоценной находкой."



После нескольких полетов высотных самолетов-разведчиков U-2 над территорией СССР на совещании в августе 1956 г. под руководством министра оборонной промышленности Д.Ф. Устинова были обсуждены возможные экстренные меры по усилению обороны важнейших объектов страны и созданию мобильных средств ПВО. Предлагалось форсировать работы КБ-1 по созданию С-75 с радиолокатором наведения 6-сантиметрового диапазона, но это представлялось уже явно сомнительным с учетом наметившихся задержек с разработкой и освоением производства соответствующих электровакуумных приборов. Работавший в то время в ракетостроении известный авиаконструктор П.В. Цыбин предложил разместить средства системы С-25 на железнодорожных платформах, что позволяло создать ракетный заслон на любом направлении, но фактически означало создание практически с нуля уже третьего комплекса, отличного как от С-25, так и от С-75.



В итоге было принято предложение А.А. Расплетина о внедрении в производство упрощенного варианта системы С-75 с использованием освоенных промышленностью электровакуумных приборов 10-сантиметрового диапазона, без аппаратуры селекции движущихся целей и электронного выстрела. Развитием опытного варианта упрощенного зенитного ракетного комплекса с аппаратурой 10-сантиметрового диапазона (диапазона В) стал серийный зенитный ракетный комплекс СА-75 "Двина".



При этом КБ-1 продолжало работу и по варианту комплекса с аппаратурой 6-сантиметрового диапазона (диапазона Н), который был принят на вооружение как зенитный ракетный комплекс С-75 "Десна" в более поздние сроки.



Забегая вперед отметим, что обозначение С-75 обычно применяется ко всему семейству зенитных ракетных комплексов (СА-75, С-75, С-75М и др.), созданных в несколько этапов и многие десятилетия совершенствовавшихся в ходе эксплуатации.



Официально принятое решение было утверждено Постановлением СМ СССР от 25 августа 1956 г. Опытный образец СНР СА-75 10-сантиметрового диапазона должен был быть поставлен на совместные испытания в апреле 1957 г., а для обеспечения ускоренного оснащения войск зенитной ракетной техникой в 1957 г. промышленности страны предстояло выпустить наземные средства для комплектования 40 батарей (зенитных ракетных комплексов - в современной терминологии) и 1200 ракет В-750.



Фактически полигонные испытания опытного образца начались в августе 1957 г. Но первый пуск по реальной цели провели даже несколько раньше, в январе того же года, "по оказии" сбив Ил-28, участвовавший в "генеральной репетиции" испытаний оснащенной специальным зарядом ракеты комплекса С-25.



Но даже после этого будущая судьба С-75 оставалась не однозначной. В начале девяностых годов о еще одном из наиболее сложных эпизодов в судьбе С-75 рассказал П.Н. Кулешов, руководивший тогда полигоном, через которого прошли практически все разработанные к тому времени в стране зенитные ракеты:



"В начале лета 1957 г. на полигон в Капустин Яр для ознакомления с С-75 приехал Н. С. Хрущев и руководство Министерства обороны. Здесь, на полигоне, и состоялся обмен мнениями о дальнейшей судьбе комплекса. Первым Хрущев спросил об этом С.С. Бирюзова, бывшего тогда Главнокомандующим войсками ПВО. Вопреки моим ожиданиям и ожиданиям находившихся рядом создателей комплекса А.А. Расплетина и П.Д. Грушина, Бирюзов не поддержал идею о скорейшем принятии "Двины" на вооружение. Мотивы? Основной - чрезвычайно продолжительная подготовка средств комплекса к боевой работе. Действительно, почти шесть часов требовалось нам тогда, чтобы "в чистом поле" с разу же после марша подготовить к бою локаторы, кабины управления, пусковые установки и ракеты. Поддержал Бирюзова и будущий министр обороны - Г.Я.Малиновский:

- Пусть его создатели еще поработают, доведут характеристики до приемлемых, тогда и примем решение.

Находившиеся рядом с Хрущевым Расплетин и Грушин мгновенно поняли всю сложность складывающейся для их детища ситуации и в один голос стали просить Хрущева выслушать самих ракетчиков, руководство полигона, имевших совсем другое мнение. Хрущев согласился с ними. Так к Хрущеву позвали меня. Я находился позади от основной группы сопровождающих Хрущева и мне пришлось пробиваться через плотное кольцо советников и охранников. Хрущев, которому я представился, сразу же спросил, насколько готов С-75 к принятию на вооружение:

- Никита Сергеевич, С-75 нужен нашим войскам. Вы же прекрасно знаете - в двадцати километрах над нами, даже над нашим полигоном летает враг и ничего поделать с этим мы не можем. Наши зенитные пушки бьют на 14 километров, истребители поднимаются на семнадцать, а С-75 достанет его на двадцати. Да, у него еще есть недостатки, но свои задачи он выполнить сможет. С-75 надо принимать на вооружение, и как можно скорее - это мнение всех специалистов, работающих на полигоне.

Выслушавший меня Хрущев, возразил:

- Но ведь ваши командиры против С-75?

- Никита Сергеевич, С-75 нужно принимать, и как можно скорей, - сказал я как можно уверенней, и, вопреки известному русскому обыкновению насчет "яиц и куриц", Хрущев согласился со мной.

- Ну что ж, по-моему, все ясно. С-75 надо принимать. Он нужен в войсках.

Окружавшим Хрущева ничего не оставалось делать, как согласно закивать головами."



 

3 июня 2007
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


Комментарий от 29 мая 2008 00:03
#1
 
sergei





icq: {icq}

  
Пусковая "Двина" с ракетой установлена на въезде в Екатеринбург по Тюменскому тракту, на посту ГАИ. Видимо, для устрашения автолихачей. Впрочем, в детстве я, как и множество первомайских демонстрантов, был свидетелем подрыва У-2 с Пауэрсом. Но тогда-то все думали, что это неожиданный праздничный салют!
зарегистрирован: --    

Информация
   
 

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 
на этом сайте используются авторские материалы, при копировании активная ссылка на сайт обязательна


1
2
3
4
5
11
6
7
8
9
10
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
Rambler's Top100  Adre - поисковая система, каталог сайтов ProtoPlex TOP-100: борьба лидеров! Faststart.ru: Информационный портал продвижение сайта; разработка корпоративного сайта, оптимизация веб-сайта