Хроники
   Жакко

(Из записок Nor'ы - Татьяны Кублицкой. Цикл "Литва и литвичи", 2008)

Дорога на автобусе-экспрессе из Вильнюса в Каунас -- гладкая, прямая и достаточно узкая: не больше двух полос в каждую сторону. Движение поразительно монотонное: 60 км в час, никто никого не обгоняет. 
Мы движемся в тумане, сквозь который пробивается солнце. Ощущение вымершей страны. Помимо огромных рекламных щитов, никаких признаков жизни. Жилья почти нет. Периодически попадаются ровные яблоневые сады, полные яблок. Их никто не собирает: не нужны (позже выяснилось, что закупочная цена, по которой можно сдать яблоки, -- 8 евроцентов за 1 кг; дураков нет -- вставать с дивана за такую цену). Вдоль дороги тянутся заросли облепихи, сплошь облепленные ягодами. Никто не собирает -- и птицы не клюют.

Дорога на такси от Каунасского железнодорожного и автовокзала, к которому нас привез экспресс, до отеля заняла 10 минут, примерно 3,5 евро, но добавила седых волос. В Литве я была в последний раз давно, и в памяти как-то не застряло, что это -- горная страна. Каунас -- невероятно крутой город (к сожалению, только в смысле рельефа). К отелю Babilonas (Вавилон), остроумно названному так, потому что он находится в междуречье -- между реками Нямунас (Неман) и Нерис, -- дорога шла в гору (хотя от вокзала она некоторое время шла под гору с уклоном не меньше 30 градусов, да еще и с поворотами -- и все по брусчатке, разумеется).
Водитель, этнический русский, сделал все, чтобы посеять в нас сомнения по поводу выбора места отдыха. Узнав, что мы из Москвы, он произнес примерно следующий текст: «Так что ж в Каунас-то приехали? Жили бы себе в Вильнюсе! Там и по-русски можно поговорить, и безопасно. А Каунас -- это помойка Литвы: здесь собрались всякие криминальные элементы, которые запросто могут грабануть в темноте». На этих словах я впервые в тот день задумалась о благотворной роли мужа в жизни любой женщины, особенно если сей муж являет собой образец спортивной уверенности в себе и способен, в случае чего, не только отбить налет локального криминалитета, но и молча (без упреков) работать тягачом или толкачом при транспортировке туловища жены в гору (особенности рельефа я уже упомянула).
...Отель Babilonas стоит на самом верху горы, недалеко от модернистского сооружения, которое мы про себя назвали «Радиоцерковь Возрождения FM». Дело в том, что исторически это был католический костел, который при Советах был превращен в радиозавод (на нем работало пол-Литвы), а после получения Литвой независимости стал использоваться по первоначальному назначению -- как костел. Из центра города к этому костелу ведет живописная лестница примерно в миллион ступенек. Можно ехать на такси в объезд, можно взбираться напрямую. О том, какой путь избрали мы, расскажу после.
Отель четко отыгрывает свое название: очень узкий, с крутой лестницей, заверченной вокруг столба. А-ля 60-е, но все устроено вполне современно.
Быстро поселившись в отеле (в комнате нереальной геометрической формы -- примерно одиннадцатиугольнике, -- где все двери ведут не туда, куда готово двигаться банальное сознание; я, к примеру, в попытке попасть в ванную несколько раз попадала в шкаф), мы выдвинулись исследовать город.
Первыми жителями, которые приветствовали нас в городе, были местные кошки и коты, с ходу продемонстрировавшие нам, самоуверенным москвичам, евросоюзовскую спесь высочайшей пробы: они напрочь отказались отзываться на «кис-кис» и вообще каким-либо образом знакомиться.


Заигрывая с кошками, мы внезапно дошли до края холма, с которого вниз на шоссе вела почти отвесная лестница без перил. Пришлось сосредоточиться и спуститься. Я сразу подумала о том, что в этом высокогорном районе пьяницы либо перевелись естественным способом, либо развили в себе «автопилот» в режиме «на гору -- с горы». По этой же причине, как нам показалось, в городе много ортопедических и стоматологических клиник...

	Заигрывая с кошками, мы внезапно дошли до края холма, с которого вниз на шоссе вела почти отвесная лестница без перил. Пришлось сосредоточиться и спуститься. Я сразу подумала о том, что в этом высокогорном районе пьяницы либо перевелись естественным способом, либо развили в себе «автопилот» в режиме «на гору -- с горы». По этой же причине, как нам показалось, в городе много ортопедических и стоматологических клиник... У подножия холма мы сразу попали в царство «кирпыкл» и «мокыкл»: это -- два наиболее часто встречающихся заведения на литовской земле. Kirpykla означает парикмахерскую, mokykla -- школу (включая автошколу).
	Жизнь в Каунасе сосредоточена (теоретически) в двух местах: на длиннющей Лайсвес аллее (аллее Свободы) -- главной торгово-культурально-исторической улице (символизирует Старый город) -- и в торговом центре Akropolis, символизирующем современный город. С нашим счастьем мы умудрились приехать в Каунас в День поминовения (который, к слову сказать, растянулся на три дня), -- и это определило очень странное ощущение от города. В его старой части не работало вообще ничто. Я понимаю, что могут не работать конторы. Но музеи, магазины и кабаки были закрыты аккурат в то время, когда на них мог бы быть основной спрос. В результате по Старому городу перемещался десяток недоумевающих голодных иностранцев, четыре местных бомжа, да одна патрульная полицейская машина. Местное население было на кладбище -- в прямом смысле этого слова.
	...Ратушная площадь Каунаса -- эталон западноевропейских площадей типа «рынок»: костел, ратуша, музей аптеки, иезуитский колледж (при Советской власти -- профтехучилище. Иезуитов?). Выгодное отличие -- музей связи; на нем -- мемориальная доска человеку, придумавшему кукольные мультфильмы, с необычной завлекалочкой -- киноэкранчиком, на котором крутится бесконечный документальный ролик.
	Мы сделали полный круг по площади и собирались ее покинуть... И вдруг -- о чудо! Не может быть! -- открытая дверь в стене. Вниз, в полумрак ведут крутые ступеньки. Спускаемся в подвал и попадаем в царство антиквара Антанаса. Хозяин приветствует нас по-английски, и, естественно, по-английски же мы ему отвечаем. Выбираем кое-какие мелочи, тихо обсуждаем их между собой по-русски. «Так вы -- русские? А почему говорите по-английски?» -- удивленно спрашивает Антанас. «Никто не предложил иного», -- парирую я. Мы долго и с удовольствием беседуем с хозяином антикварного магазина. Собираемся уходить. Антанас говорит: «Если завтра будет время -- заходите; повезу вас покататься, покажу кое-что интересное». Смотрит выразительно и произносит почти с мольбой: «Насчет завтра я говорю серьезно».
	Как вы могли заметить, поход в музей Чюрлениса в этот день не удался, как не удалось посетить Музей аптеки и Музей чертей. Закрыто. Все. Наглухо. Придется привести стихотворение одной неизвестной, но очень любимой мною поэтессы, которой удалось фантастически передать настроение чюрленисовских картин и музыки. Попробуем действовать словами в отсутствие красок и звуков.
	Чур, меня! Микалоюс! Чур, меня! Константинас! Чур, меня! Чур, Чюрленис! Ну же! Я постараюсь: Нужно -- не воспротивлюсь, Нужно -- не успокоюсь. Кличу тебя, как Бога, Выйди в ночь на подмогу Светочем! Предал меня дорогой Друг мой родной, мой строгий Свет очей.
Чур, меня! Микалоюс! Чур, меня! Константинас! Чур, меня! Чур, Чюрленис! Дай я тебе покаюсь, Время еще пока есть -- Музыка лишь по пояс. Слышишь, я виновата! Не подступай, соната, Дай мне слово! Не долюбила брата, Но не держала, правда, Втайне злого.
	Чур, меня! Микалоюс! Чур, меня! Константинас! Чур, меня! Чур, Чюрленис! Дай я тебе покаюсь, Время еще пока есть -- Музыка лишь по пояс. Слышишь, я виновата! Не подступай, соната, Дай мне слово! Не долюбила брата, Но не держала, правда, Втайне злого.
Чур, меня! Микалоюс! Чур, меня! Константинас! Чур, меня! Чур, Чюрленис! Зябко? -- Я прижимаюсь, Тесно? -- Я отодвинусь, Больно? -- Я не притронусь! Страшно! В груди колотит! Что это там за плотник? Что он в углу колотит? - Странный спил! Сбил он футляр для плоти? Или с твоих полотен Рамы сбил?
	Чур, меня! Микалоюс! Чур, меня! Константинас! Чур, меня! Чур, Чюрленис! В чудо твое вторгаюсь, С музою ты впусти нас В мир бессонниц. Как там проистекают Вечности с пустяками, Сказки об истуканах, Правда о всем живущем -- Я расскажу стихами... Вспыхнет в камине пламень! Вспухнет кармин мазками! Рухнет барьер гнетущий! Подданство принимая, Кинусь в твои картины, Не опомнюсь. Чур, тебя! Микалоюс! Чур, тебя! Константинас! Чур, тебя! Чур, Чюрленис!
	Покинув гостеприимного антиквара, мы побрели в сторону Нямунаса. Решили пройтись по дворам, не учтя присущее литовцам обостренное чувство приватности. Следом за нами шел сердитый дедок с собакой, который демонстративно и громко закрыл металлические ворота, едва мы покинули двор --не частное подворье, заметьте, а двор внутри нескольких городских домов. Прошли по улице Заменгофа (он изобрел эсперанто), миновали крутейший выезд для автомобилей и спустились к реке. Почти у самой воды стоит небольшой костел с ОРДИНАРОМ на стене. Этой штукой измеряют уровень разлива реки. Нямунас не произвел никакого впечатления, особенно --реки, способной разлиться широко. Правда, под мостом Нямунас тек неожиданно быстро и бурно, как горная река.
	...Начался дождь. И тут мы увидели вдалеке призывные огни какой-то иной городской жизни: то светился торгово-развлекательный центр Akropolis. Путь к нему пролегал вдоль реки --мимо «дома всмятку».
	Akropolis, по сути, спас нас от голодной смерти. Но вместо произведений национальной кухни пришлось довольствоваться пиццей. Правда, это была пицца с видом на крытый каток, на котором вовсю развлекались взрослые и дети, периодически втыкаясь лбами в стекло, отгораживающее их от нашего столика. В эти драматические моменты мы с ними перемигивались и перемахивались руками.
	Путь в отель нам освещала «Радиоцерковь Возрождения FM»*, изумительно стройная в темноте. Ее яркий свет отгонял прочь мысль о возможном ночном ограблении, хотя мы неоднократно видели подозрительных личностей обкуренного вида, которые стояли по трое. Девушки, Каунас --не место для поездок с подругами и детьми! Только мужчины --forever! *(Стёб по поводу Радиоцеркви связан с тем, что в советские времена в ее здании располагался очень успешный Каунасский радиозавод, который выпускал дефицитные  магнитолы «Миния», «Неринга»,  «Вайва» и изумительные полупроводниковые телевизоры«Шилялис»)

Пятьсот ступенек вверх по горе к радиоцеркви и отелю сделали свое дело: спали мы крепко-крепко.