Сорок с лишним лет назад был солнечный летний день, но настроение у меня было пасмурное. В Донецком ботаническом саду, где я работал, проходил Всесоюзный съезд дендрологов. На секцию, в которой я участвовал, не приехали несколько докладчиков, и кураторы секции были в растерянности: до конца рабочего дня времени еще много, а выступать некому. Я набрался наглости и вышел к трибуне. Благо плакаты уже были подготовлены для предзащиты. Тема доклада была красивой — математическое обоснование интродукции древесных растений в нашем (и не только нашем) регионе. Идея была настолько стройной и красивой, что пару лет я не выносил ее на обсуждение — боялся, что украдут.
Я закончил доклад и с ужасом услышал густую тишину. Никто ничего не понял! Я не сдавался и, как мне показалось, незаметно прочитал доклад еще раз — с тем же результатом. Стало понятно, почему мой научный руководитель, член-корреспондент АН УССР Евгений Николаевич Кондратюк, с таким ехидством «хвалил» меня: «Ты — лучший ботаник среди математиков и лучший математик среди ботаников». Весьма сомнительное качество похвалы.
С такими грустными чувствами я ехал домой в троллейбусе и краем глаза видел стоящего бодрого старичка в джинсах и ковбойке. Посмотрите на портрет: выражение его лица было именно таким — молодым, доброжелательным, с хитринкой... Старичок тяжело опирался на толстую трость. Естественно, я мгновенно уступил ему место. Старичок... Сегодня я нахожусь в том же возрасте, что и он тогда. И я очень не хочу думать о себе как о старичке.
Профессор дендрологии Георгий Васильевич Крылов — а это был он — приехал на съезд из Новосибирска и был свидетелем моих мучений за трибуной. За тридцать минут поездки в центр города он объяснил мне основные мои ошибки в сокрытии своих открытий. Всё новое и неординарное требует многолетнего вдалбливания в мозги оппонентов. Не факт, что все всё поймут; не факт, что все всё примут после понимания и захотят применить принятое.
Георгий Васильевич проникся ко мне и пригласил к себе в гостиницу для продолжения беседы. Нужно сказать, что записок в тот момент я не делал, но всё сказанное Крыловым навечно врезалось в мою память. Допускаю, что и в рассказах Георгия Васильевича было субъективное восприятие истории, и в том, что я услышал, — субъективное восприятие услышанного. Прошу делать поправку на эти аспекты психологии.
— Моя биография необычна до безобразия, — начал Крылов. — Первый раз меня расстреливали в восьмилетнем возрасте. Белочехи. Отец у меня был большевиком. Белочехи вывели всех большевиков и сочувствующих, членов их семей к оврагу за селом и расстреляли. Отец, падая, прикрыл меня телом. Была зима, и нас не засыпали землей, а лишь глыбами снега. Я продрог, но лежал в могиле до темноты. По бороде опознал отца и несколько часов тянул его тело до села, где его и похоронили. С тех пор меня расстреливали еще два раза!
После окончания семилетки я учился в Сибирском политехникуме имени Тимирязева в Томске и одновременно на авиационных курсах. Да-да, я был одним из трех первых сибирских авиаторов. Два или три раза падал вместе с самолетом. Как видите, остался жив...
На мой недоверчивый взгляд он отреагировал выставленной вперед хромой ногой: «Вот. Пару месяцев назад сломал ее. Но вернусь в Новосибирск — и отправлюсь в конную экспедицию». Я поверил.
Крылов неоднократно встречался со Сталиным. В годы Великой войны Георгий Васильевич — тогда еще молодой ученый, но уже уполномоченный Главного управления Комитета обороны (ГКО) — нашел в сибирской тайге участки деревьев с прямослойной древесиной, пригодной для производства ружейных прикладов и авиационной фанеры. За эту внешне скромную заслугу «отец народов» наградил Крылова кожаным пальто со своего плеча. Через много лет после встречи с Крыловым я понимаю, что, вполне возможно, кожан был не из шкафа вождя, а со склада Народного комиссариата обороны (НКО), который находился в ведении ГКО и подчинялся напрямую этой чрезвычайной структуре. В любом случае я с удовольствием воспринимаю эту красивую легенду — тем более что такое статусное поощрение можно было получить ненамного проще, чем «с плеча вождя».
Поднимая очередную стопочку водки, профессор погрустнел. За много лет эксплуатации кожан изрядно потерся, и сын Георгия Васильевича втихаря порезал кожу для каких-то своих потребностей. А отец продолжал горевать.
На столе перед нами стояли бутылки с напитками «Байкал» и «Саяны». «Я участвовал в разработке рецептов и "Байкала", и "Саян"», — сказал Крылов.
Я засомневался. Крылов деланно возмутился: «Известно ли вам, что моя книга "Травы жизни и их искатели" уже много раз переиздавалась и продолжает быть раритетом?» Пришлось очень быстро поверить.
— А хотите, я вам расскажу, как поссорились между собой Никита Сергеевич Хрущёв и Мао Цзэдун — так, как я это видел? В 1958 году Никита Сергеевич собрался в Китай сглаживать острые углы в отношениях с Мао Цзэдуном, которые уже пару лет как портились. Подготовка к визиту шла в обеих странах. Мао дал распоряжение очистить до хирургической чистоты Пекин. В город ввели несколько полков народной армии. Они прошли сквозь город частым гребнем и вынесли с собой весь мусор. Но солдаты — крестьянские дети — по своей инициативе произвели обрезку деревьев и кустарников...
Никите Сергеевичу протокольная служба подготовила инструкции по культурным особенностям поведения в стране посещения. Никита вспылил и отбросил инструкции: мол, я пролетарий и Мао пролетарий — неужели нам нужно что-либо, кроме классового чутья?
При выходе из самолета Хрущёв ринулся навстречу Мао Цзэдуну с широкими пролетарскими объятиями и принялся хлопать Мао по плечам и спине. Мао едва не взорвался от такой бесцеремонности. Лишь невероятные усилия протокольных служб сгладили инцидент.
Я видел фотографии и хронику этих объятий. Видеомонтаж безупречен — ничего не указывало на ссору. Хрущёв, известный своей экспрессивной и панибратской манерой поведения, действительно мог вести себя с Мао физически раскованно — объятия, похлопывания, дружеские жесты. Это резко контрастировало с церемонной дистанцией, которую предпочитал Мао Цзэдун, воспитанный в традиционной китайской культуре, где прикосновения к «сыну Неба» были немыслимы.
Но реальная причина разрыва отношений СССР и Китая была в ином. После смерти Сталина Мао счел себя преемником Сталина в мировом коммунистическом движении и, соответственно, выше и старше последователей Сталина в советском руководстве...
На следующий день я пришел на работу и аккуратно стал расспрашивать нашего заместителя директора ботсада по науке Виктора Павловича Тарабрина: можно ли верить всему тому, что я услышал от Крылова? (Крылов в свое время был научным оппонентом Тарабрина на защите докторской.) Виктор Павлович со смехом ответил: «Можно верить абсолютно всему. Это бесшабашный человек, которому удается абсолютно всё». И он рассказал истории об участии Георгия Васильевича во Всемирном съезде дендрологов в Испании, где Крылов стал сопредседателем съезда. Я не стану пересказывать их, так как они пришли не из первых уст.
Знающий, коммуникабельный, добрый и веселый человек Георгий Васильевич Крылов ушел из жизни в 2003 году. Я на себе убедился в том, что даже краткое общение с ним сильно влияет на жизнь тех, с кем он встречался. А за 91 год он встречался с сотнями тысяч людей.
