Хроники
   Жакко

(Из записок Nor'ы - Татьяны Кублицкой. Цикл "Яхтинг, как неизлечимая болезнь", 2009)

Описание милейшего городишки Мармариса и его достопримечательностей оставлю до лучших времен, иначе мы никогда не отплывем.

Утром следующего дня – после того, как мы провели первую в своей жизни ночь на яхте, – нам предстояло совершить первый 15-мильный переход до небольшой марины Чифтлик. Выход из густонаселенной марины Мармариса представлялся нелегким делом, поскольку нужно было не поцарапать яхты, плотно прижатые к нам слева и справа, и почти сразу повернуть налево под прямым углом, миновав нагромождение яхт, стоявших поодаль на якоре.

Судовые роли были расписаны следующим образом: за штурвалом, естественно, капитан (муж); дочери должны были по команде капитана быстро отвязать, выловить и связать правильным образом швартовы; на зятя была возложена экзотическая задача: отвязать муринг, бросить его от себя как можно дальше, и сказать, когда утонет. Здесь нужны пояснения, поскольку большинство нормальных людей отнюдь не каждый день бросают муринги. Это – такие толстые веревки, которые привязывают яхту к грузам на дне марины и удерживают ее на месте (вроде якоря, только тип крепления другой). Муринг нужно отвязать и отбросить подальше от яхты. А утонуть он должен для того, чтобы не намотаться на винт двигателя, иначе никто никуда не пойдет. Пока муринг не утонет, двигатель можно запускать только на холостых оборотах.

На меня была возложена функция «народа»: я должна была бегать с борта на борт и отпихиваться от чужих яхт, если вдруг мы будем задевать их при выходе. Хотя вдоль бортов висят туго набитые кожаные подушки, называемые кранцами, и они теоретически должны предотвращать поцарап яхт, человеческий фактор тоже важен.

К чести всей команды, несмотря на достаточно нервную обстановку первой отшвартовки, все справились – и муж ювелирно вывел яхту мимо других судов из марины в залив. Вообще Мармарисский залив напоминает суп с фрикадельками. Яхты, гулеты (прогулочные суда человек на 50), моторные лодки, гидроциклы, «бананы» и морские «диваны», влачимые по воде вслед за катерами, а также всякие летуны на парашютах кишат кишмя, делая проход по заливу отнюдь не легкой прогулкой. И хотя существуют четкие правила расхождения судов, дураков все равно предостаточно, поэтому капитану расслабиться невозможно. Кроме того, в заливе было несколько мелей, и хотя их фиксирует бортовой GPS, обходить-то их приходится вручную.

Час, что мы пересекали залив, я была почти счастлива: несмотря на постоянно попадающиеся суда, заставлявшие напрягаться, само море было спокойным – и мой вестибулярный аппарат начал было считать себя героем, которому нипочем стихия морская.

И тут мы вышли в открытое море… Нас качнуло несколько раз, но наивность городской барышни, не оставлявшая меня в течение всей жизни, заставила думать, что скоро все закончится. Но ветер усиливался, волны становились все более оформленными, и капитан решил использовать силу попутного дуновения и поднять паруса (в марине и заливе мы шли под двигателем).

Легко сказать «поднять паруса». Для управления парусами используется множество разноцветных веревок разного названия и назначения (не буду никому морочить голову, пытаясь воспроизвести названия). Некоторые нужно отпустить, некоторые, наоборот, натянуть с помощью различных защелок и лебедок, вращаемых вручную с помощью рукояток. Наша команда необученной матросни не сумела должным образом поднять самый большой парус (грот); он за что-то зацепился и расправился не до конца. Тут-то, насколько я понимаю, в игру вступили какие-то конструктивные особенности яхты, делающие ее одним целым с правильно развернутым парусом при правильном ветре, но резко затрудняющие управление при парусе, развернутом кое-как. «Кое-как» – это был наш случай. Яхту стало резко бросать в разные стороны, поэтому муж доверил мне штурвал как самой старшей и (как ему показалось) надежной, а сам полез разбираться с парусом. Я на время забыла о качке и встала у штурвала с четким намерением «так держать», тем более что мне было сказано удерживать штурвал, а не упражняться в вождении. Но если в руки впервые в жизни попадает такое большое рулевое колесо, просто невозможно немного не порулить, тем более что в море мы были одни. Конкуренты виднелись на расстоянии нескольких миль.

…Через минуту руления я поставила яхту в положение «фордевинд». Не совсем точно понимаю, что это значит, но я так-то нехорошо ее развернула против ветра, отчего раскрывшийся грот переложился справа налево, нижней частью ударил по голове не успевшего пригнуться капитана и буквально вынес его с яхты. Я завопила, увидев, как пролетает мой муж, вися на парусе, но штурвал не бросила. К счастью, дети оказались расторопными и втянули капитана на яхту за ноги. После этого капитан резко потребовал, чтобы я уступила место у штурвала ему. Легко сказать, но трудно сделать. Штурвал достаточно велик, и выйти из-за него можно, только если встать ногой на скамейку (банку) справа или слева по борту. Держаться при этом не за что (не за штурвал же). Яхту качало. Капитан потребовал еще раз, чтобы я ушла и не мешала управлять судном. Хорошо, что никто не снимал на видео, как я позорно выползала из-за штурвала на четвереньках.

…Маленький парус на носу лодки удалось поднять без особых трудностей, и некоторое время мы даже наслаждались быстрым движением и прыжками по волнам. Вестибулярный аппарат вел себя молодцом, но было страшновато: стихия все-таки. Периодически лодка резко кренилась на борт, и тогда мы с девочками инстинктивно переметывались на другой борт, чтобы восстановить равновесие. Время от времени я вскрикивала и даже взвизгивала, получая нагоняи от капитана и ловя на недружелюбные взгляды детей.

И вдруг из кубрика поднялся по трапу зять мой Федор с большой тарелкой бутербродов с колбасой и сыром. Федор – настоящий эпикуреец и никогда не поймет, как можно пропускать обед только потому, что лодку качает.

Съели мы бутерброды. Это была ошибка. Девочки побледнели одновременно. Я тоже почувствовала, что почву из-под ног выбивает – и сознание мутнеет. Короче говоря, женская часть команды расползлась по каютам и залегла. Забегая вперед, скажу, что настоящей морской болезнью никто из нас так ни разу и не заболел.

Я даже впала в полусон, сквозь который почувствовала, что качка уменьшилась, а потом внутренний голос сказал мне, что мы уже швартуемся в Чифтлике. Я выползла на палубу, где семейство встревоженно сообщило мне, что мы уже четыре раза пытались пришвартоваться, но швартовщики на причале не могут поймать наши «концы»: их все время относит ветром.

«Смотрите, – сказал мне зять, указывая на большую красивую яхту, на боку лежавшую на пирсе, – какая у них здесь шикарная инсталляция». К этой «инсталляции» мы еще вернемся, а теперь нам нужно пришвартоваться хотя бы с пятого захода, потому что уже все население марины стоит и смотрит, как мы шикарно в который уже раз заходим на швартовку. Не без помощи водолаза, который нырял за нашими утонувшими «концами», но все же получилось.

Заключительным аккордом многотрудной швартовки – первой в истории нашей команды матросов-дилетантов – стало то, что мою ночь ужалила свирепая южная пчела. И тут турки доказали, что в сфере услуг гостеприимства они – действительно лучшие в Евразии: через 3 минуты прибежал служащий с пакетом коктейльного льда (приложить к месту укуса); еще через 5 минут нам принесли антиаллергические таблетки специально против пчелиного яда. С пчелами нам не повезло: в горах вокруг марины – много пасек, поэтому пчелы обитают во множестве. Одним укусом дело не обошлось. Но у нас с собой уже было!

Хотя подробное описание Чифтлика и наших путешествий, совершенных из него на машине, я планирую дать в заметках, посвященных не яхтингу, а турецким и греческим приморским городкам, про яхту-«инсталляцию» расскажу сейчас. Эта частная яхта красного дерева называлась Handem (по-турецки это означает «моя Ханде», а Ханде – это женское имя). О том, почему яхта лежала на боку, рассказал управляющий мариной роскошный мужчина Андрей-бей, друг моего мужа, любезно пригласивший нас остановиться в его владениях (Андрей – русский, но уже 20 лет живет в Турции, имеет там несколько успешно развивающихся бизнесов и свободно говорит по-турецки, по-английски и по-немецки).

За день до нашего прихода в Чифтлик (когда мы сидели под дождем в ресторане в Мармарисе) был шторм по всему средиземноморскому побережью Турции. Даже в тишайшей марине Чифтлика волны поднялись до четырех метров. Все яхты, стоявшие на причале, отошли в море и встали на якорь. Яхту Handem бросило на пирс (весь пирс она разломала) прежде, чем ее успели отвести подальше от берега. Только по счастливой случайности никто не погиб.

Через день нам удалось пронаблюдать процесс подъема этой яхты с помощью нескольких лодок-тягачей и отвода ее на середину марины. Возможно, даже удастся сделать ролик из того, что было заснято.

Несмотря на неблагоприятный прогноз погоды, через день мы решили плыть к греческим берегам – на остров Родос, видневшийся в тумане из Чифтлика, если залезть на гору. Но об этом – в следующей серии.