(Из дневников Nor'ы - Татьяны Кублицкой)
…Православный священник, пьяный до положения риз по случаю тезоименитства святой Татьяны, ворвался в маршрутку с лихим криком “yahoo!” Краткое время он сидел тихо, но тут случилось невероятное: маршрутчик-среднеазиат ошибся в пользу пассажиров и передал сдачи целую десятку. Это ввергло священника в философский водоворот, и он изрек: «Граждане пассажиры! Да не вернет водителю десятку тот, кто получил сей неожиданный дар по случаю именин святой Татианы! Будем считать это ложью во спасение».
Тут же две тетки преклонных лет (господибожемой! примерно моих лет, но безнадежно усталого и затурканного вида) парировали в том смысле, что лжи во спасение не бывает, поскольку, если называть вещи своими именами, любая ложь есть обман (глубокая мысль, не правда ли?)
«Нет же, — вскричал батюшка, — вот если я, к примеру, курю, а мой родитель от этого расстраивается, зачем я буду ему признаваться, что курю? Вот это сокрытие фактов и будет ложью во спасение!»
«Родителей невозможно обмануть. Они всё по глазам читают», — глубокомысленно изрекла одна из двух теток — та, которая была максимально утрамбована жизнью».
Батюшка неожиданно перевел беседу в иную плоскость. «А поехали сейчас со мной в Звенигород», — предложил он, обращаясь к наиболее затурканной тетке. — «Зачем это?» — напряглась та, не веря своему счастью. «А просто так — вести неторопливые беседы, дышать загородным воздухом, слушать, как поют снегири…» — «Я слышала, что снегири — довольно вредные птицы, — ни с того ни с сего сообщила затурканная — и добавила некстати: Кроме того, я замужем — и у меня долг перед детьми».
«Это-то здесь при чем? — искренне изумился батюшка. — Вы же от природы, от жизни оторвались так, что себя не помните. Вам нужно птиц слушать, на природе быть, к себе вернуться. Вот у меня против окон — ель. И каждое утро на эту ель прибегает белка и прилетает сойка. И белка гоняет сойку, а сойка делает вид, что боится, а на самом деле каждый день поджидает белку — и они играют. Вот это — жизнь, а не то, что Вы себе напридумывали! Позвоните семье по мобильному и скажите, что едете за город — ради себя». — «Не могу я», — честно сказала тетка — и было видно, что в ней, одетой в жуткое пальто и немодный пуховый берет, идет борьба. Тем более что священник оказался пусть нетрезвым, но видным мужчиной лет 45-и в сутане, с длинными волосами, лихо собранными в хвост, и римским профилем. Судя по виду тетки, дома ее ждал облезлый и закомплексованный, однако законный муж.
«Милая моя, — не сдавался батюшка в борьбе за погибающую от заскорузлого быта женщину, — хочешь, анекдот расскажу?» — «Расскажите, но только если не пошлый». — «Конечно, не пошлый! Идет, значится, по улице девушка — вся такая модная и стильная, только одна грудь голая. И встречается ей женщина постарше, которая говорит: Как Вам не стыдно, девушка?! Вы идете по улице с голой грудью!!! — Ах, спасибо Вам большое, — отвечает девушка, — я только что сообразила, что ребенка своего забыла в автобусе…» — «И все-таки пошлый анекдот, — неуверенно сказала затурканная тетка, — голая грудь — и как вообще мать может забыть своего ребенка?!! Она же его любит!»
«Ой, не скажите, — парировал священник, — у нас с отцом как-то был такой случай: Жила у нас галка по имени Галя — и очень мы ее любили. И как-то поехали в автобусе вместе с батей и Галей, заговорились и забыли клетку с галкой (тем более что она была платком завешена). Только вышли на остановке, батя спохватился — и как запричитает: Как же я оставил галку?!! Ведь я так ее любил!!!» — «Я говорю ему: Батя, есть у тебя пятьдесят рублей?» Он в непонятки: «Зачем тебе?» Я хватаю у него полтинник, ловлю первую попавшуюся «тачку» — и мы догоняем автобус. Там на задней площадке мужики уже сняли платок с клетки с Галей и решают, что делать с птицей. А птица, надо сказать, была редкостная сволочь — своенравная, и если что не по ней, могла клюнуть до крови. Один мужик ей палец дал; она его долбанула клювом. Я подхожу и говорю: «Мужики, моя птица. Забираю». — «Чем докажешь?» — возбудились мужики. — Я ей шейку почесал — она и сомлела. Поняли мужики, что моя это птица. А Вы говорите, как можно ребенка оставить?»
Так за разговорами мы незаметно доехали почти до самого конца. «Если с интересным собеседником, то и дорога кажется незаметной», — сказала затурканная, претендуя на философизм. — «Если из моей машины убрать сидения, то можно поставить гроб», — афористично подытожил священник и вышел, навсегда покинув ту, которая не нашла в себе сил поехать с ним слушать снегирей…
