(Из записок Nor'ы - Татьяны Кублицкой. Цикл "Литва и литвичи", 2008)

Литва и литвичи

Странная мысль посетить Литву в начале ноября ударила мне в голову внезапно. Из предыстории: банально остались дни отпуска, которые нереально было взять летом и в начале осени. Учитывая кризис и потенциальную хрупкость бизнеса, не хотелось бы, чтобы они зависли.

Был мучительный выбор между Израилем и Финляндией [почему на кону стояли эти страны — объяснять долго и неуместно]. Потом в воспаленном от перманентной работы мозгу мелькнуло кодовое слово — Чюрленис, — и выбор легко и логично пал на Литву. А в Литве на Каунас, где находится большая картинная галерея им. Чюрлениса — с его картинами, разумеется. А еще Каунас представлялся прекрасным городом, полным музыки, — в том числе того же Микалоюса Константинаса Чюрлениса. Поэтому план был доехать поездом до Вильнюса, а оттуда — около 100 км на чем-нибудь до Каунаса.

В последний момент со мной вызвался ехать муж — и это было правильно. Почему, будет ясно из дальнейшего повествования.

Туда

Для начала, с ужасом обнаружила, что мне тащить на вокзал беременный чемодан на колесиках, ноутбук, сумку с едой и уже известную по прежним поездкам — непременный атрибут путешествующей дамы — дамскую сумочку на 8 кг.

Когда я уже собиралась покинуть дом и отправиться в направлении вокзала, примчался с работы взмыленный, но окрыленный муж (истинный джентльмен: приехал за мной, хотя не собирался уйти с работы пораньше). Вот тут-то мы едва не опоздали. Нет, ничего романтического. Просто он принес с собой чудесную восточную лепешку с семенами и балык, и мы сели попить чайку с этой вкуснятиной. Потом пришлось нестись во весь опор — особенно вдоль поезда «Москва—Вильнюс». Этот красно-белый пижон состоял из 18-и вагонов (это в несезон-то!), и нам пришлось пробежать длинную дистанцию до своего 7-го вагона. Впереди несся муж с беременным чемоданом и рюкзаком, вмещавшим сумку с едой — таки да — и всякие фото- и видеопричиндалы. Сзади, аки Надежда Константиновна за Ильичом, семенила я, поминутно причитая, что не успеем.

Эх, давно я не ездила в скором поезде! Совершенно забытое ощущение. Старые ГДРовские вагоны, красные плюшевые диваны, а-ля дерево вокруг; страшнючая, но вежливая проводница сразу предложила по-литовски «арбата о кава» (чай или кофе). От неожиданности мой лингвистический мозг икнул, но все-таки сообразил, что спрашивают, и я ответила: «арбата ир кава, прошао» (чай и кофе, пожалуйста) [предлог взяла из речи говорящих вокруг, а «пожалуйста» мне подсказал близлежащий дяденька — попутчик то есть].

Первая остановка — Вязьма. Выходим подышать. Только что прошел дождь. Небо беспросветно темное. За оградой перрона стоит старинный паровоз — черный, с красной звездой.

Отъехали — и картина мира сразу изменилась. Впереди поезда и вослед за ним неслось высокое звездное небо. Звезды были яркими и крупными, как в августе.

После Смоленска пошли густые провода — в стиле нотного стана. Из мириадов звезд остались две — в позициях ми и си, — и они неслись за нами до самой Беларуси.

…Наш (то есть бывший советский) народ в условиях поездки остается неким интернациональным конгломератом. Сужу по тому, что у нас за стеной всю ночь буянили, пели (по-русски) и самовыражались (тоже по-русски) два литовца, украинец и русская (всем — не больше 30-и лет). Пели они стройно, правда, нетрезвая русская бабенка порой не к месту взвизгивала.

Беларуский (не знаю, какое еще прилагательное образовать от названия «Беларусь») пограничный и таможенный контроль — вежливые и красивые ребята (несмотря на то, что о них обычно рассказывают). Не усердствовали и не придирались.

После Беларуси потянулась образцово благоустроенная литовская граница: забор-сетка, прореженный лесок, фонари, камеры наблюдения. Лениво светает. Туман. Почему-то вспоминается книга «Шпион, который пришел с холода».

Литовский паспортный контроль также проблем не доставил.